В год 100-летия службы скорой помощи Пензенской области корреспондент Валерия Озерова встретилась с Андреем Шокоровым — врачом, отдавшим работе на «03» 39 лет. Его рассказ о буднях на линии, о страхах и победах, о том, как не потерять себя в постоянном напряжении, легко превращается в маленькую летопись целой профессии.
— В этом году наша служба скорой помощи отмечает вековой юбилей — 100 лет! Что для вас значит быть частью истории, которая спасает жизни уже целый век?
«Для меня это — большая ответственность», — говорит Андрей. Он пришёл в скорую ещё молодым: начинал фельдшером, затем стал врачом. За десятилетия, служба стала для него не просто рабочим местом, а частью жизни. «Скорая — это не работа, а образ жизни», — повторяет он и добавляет, что любит в профессии прежде всего мобильность: «Сегодня ты здесь, завтра — там. Не сидишь на одном месте. Кто то уходит в поликлинику за стабильностью и спокойствием, а мне нужен этот ритм: движение, адреналин, энергия».
В его рассказах — простые человеческие истории и уважение к команде. Андрей Шокоров подчёркивает, что выстоять помогает не только профессионализм, но и люди рядом — водитель, фельдшер, диспетчер. «Коллектив — это опора. Когда тяжело, можно опереться на товарища, поговорить, и напряжение уходит», — говорит он.
Разговор о профессии плавно перетекает в размышления о вехах: тяжелые вызовы, крупные аварии, пандемия. Но в каждом воспоминании слышится одно и то же — благодарность за то, что есть возможность возвращать людей к жизни. И самый весомый совет от человека с многолетним стажем: понять, твое ли это. «Скорую нужно почувствовать», — говорит Андрей. — «Если понравится — оставайся. Нет — лучше искать другое. Но если выбрал — будь готов идти до конца».
— А как вы пришли в эту профессию? Был ли какой-то конкретный момент в жизни, когда вы поняли: «Мое призвание — помогать людям в экстренных ситуациях»?
Андрей Шокоров улыбнулся, и ответил: «Всё началось ещё до института — я закончил медучилище, и нас на практику на месяц направляли на скорую. Ездили с бригадами на вызовы».
Его путь не был прямолинейным: полгода он трудился на первой подстанции, на улице Володарского, затем — служба в армии. Вернувшись, поступил в институт. Уже во время учёбы Андрей с первого до шестого курса подрабатывал фельдшером на скорой в Самаре — годы, когда профессиональная школа закаляется в ночных выездах и быстрых решениях.
«После института меня направили обратно на скорую», — продолжает он. — «В 1994 году я пришёл в нынешнюю бригаду. Тогда главным врачом был Игорь Максимович Жолнерик; он предложил: у нас формируется неврологическая бригада — пройдёшь, обучение в Бурденко и придешь на бригаду. Так и получилось: год интернатуры по неврологии — и я вернулся работать на бригаду. С тех пор я на линии: 32 года врачом и ещё 7 лет до этого — фельдшером».
В его словах нет громких заявлений — только спокойная уверенность человека, который прошёл через практику, армию, учёбу и долгие дежурства и выбрал тот самый ритм жизни, который уже нельзя представить иначе.
— Помните свой самый первый вызов в качестве самостоятельного специалиста? Каким было ваше состояние в те минуты?
Андрей Шокоров ответил спокойно: «Первый месяц, конечно, был напряжён, и волнителен. Постоянно думал: а вдруг неправильно поставлю диагноз? Но постепенно вошёл в работу. Рядом были опытные коллеги — подсказывали, помогали, и со временем пришла уверенность. Первый вызов как то в памяти растворился в общем потоке».
— Работа на скорой — это колоссальное напряжение. У каждого есть «профессиональная деформация». Как вы справляетесь с эмоциональным выгоранием после смен, где приходилось сталкиваться с горем и болью?
«Если бы я был один — было бы куда сложнее», — признаётся Андрей. — «Коллектив помогает выдерживать удары — всегда можно поговорить, выплеснуть напряжение. В конце смены это как то отпускает. Конечно, усталость остаётся — после суток она чувствуется. Но есть и облегчение: смена закончилась, впереди выходные, можно восстановиться. Бывают выезды, которые долго сидят в душе — если не успел спасти человека, это тяжело. Но со временем научился отпускать: иначе эмоции захватят и работу не получится выполнять».
— Расскажите о самом тяжелом случае в вашей практике. Как этот опыт повлиял на вас как на профессионала и как на человека?
Андрей делает паузу, затем рассказывает, будто снова возвращаясь на место происшествия: «Один из самых тяжёлых выездов был в 2012 году. Группа рабочих возвращалась с юга — в микроавтобусе. Где то около пяти утра водитель заснул, выехал на встречную, и столкнулся с фурой. Восемь человек погибли мгновенно, остальные получили тяжёлые травмы. На место приехало несколько бригад — мы были последними. Меня поразила эта машина, погибшие – в различных позах».
Эти воспоминания — не просто эпизоды биографии врача. Они формируют профессию: учат держать голос ровным, действие — точным, а сердце — открытым, несмотря на увиденное.
— Было у вас такое, что после этого случая вам было страшно выезжать на подобные происшествия?
— Нет, — качает головой Андрей. — Наверное, если бы я оказался там один, один на один с этой трагедией, страх был бы. Но скорая — это никогда не про одиночество. Мы всегда работаем плечом к плечу. Фельдшеры и медсестры подставят плечо, коллеги с других машин помогут… В коллективе страх отступает. Да и некогда бояться, когда нужно действовать. Если в нашу работу впустить эмоции, то всё — руки опустятся, и ты больше ничего не сможешь сделать. Наша защита — это холодный разум и слаженность.
Но некоторые случаи всё же остаются в памяти навсегда.
— Это было в июле 2019 года на улице Ладожской или Лядово, —продолжает доктор. — Обычный девятиэтажный дом. Жара стояла невыносимая. Мама пятилетней девочки готовила на кухне и открыла настежь окно, понадеявшись на москитную сетку. Малышка залезла на стул, оперлась на эту обманчивую преграду… Секунда — и падение с пятого этажа. Девочка выжила чудом, но переломалась вся: разрыв селезёнки, тяжелейшие переломы. Мы мчались в больницу. По дороге успели связаться с коллегами из детской больницы, чтобы нас уже ждали. Спасли малышку. Она очень долго восстанавливалась после таких травм. Я до сих пор помню, как её звали — Милана.
— Служба скорой помощи — это не только медицина, но и психология. Часто ли вам приходится выступать в роли «успокоительного» для родственников пациентов?
— Постоянно, — кивает Андрей Шокоров. — Страшные аварии, внезапная потеря родного человека — для близких это всегда тяжелейший шок. Приходится выступать в роли громоотвода: подойти, мягко приобнять, погладить по руке, неторопливо измерить давление — порой не столько ради цифр на тонометре, сколько ради заботы. И обязательно сказать тёплое слово. Доброе слово порой действует сильнее любого успокоительного.
— Были какие-то агрессивные люди, которые отказывались от помощи, впадали в трагедию полностью?
— К сожалению, да, — вздыхает доктор. — Стресс и страх делают людей непредсказуемыми. Помню рассказ коллег: приехали они на домашние роды. Всё прошло благополучно, на свет появилась здоровая девочка. Но новоиспечённый отец, успевший выпить за время ожидания, вдруг пришёл в ярость. Он ждал наследника, сына. Мужчина начал кричать, обвиняя их в том, что они «приняли девчонку», а затем и вовсе схватился за топор. К счастью, в доме оказались другие люди, мужчины успели задержать его, пока наша бригада увозила маму с младенцем в больницу. Страшно подумать, чем всё могло закончиться, не окажись рядом тех людей.
— Какой самый необычный или курьезный случай был за время ваших дежурств?
— Бывали случаи, — задумчиво произносит Андрей. — Когда я работал на третьей подстанции, мы были на пункте. Вдруг с визгом тормозов подлетают старенькие «Жигули». Из салона выскакивает парень, кричит: «Быстрее, помогите!» Заглядываем в машину — а там, на сиденье мужчина, уже синий, не дышит. Оказалось, подавился куском шашлыка. Мы понимаем: если сейчас начнём его вытаскивать, укладывать — потеряем драгоценные секунды. Действовать нужно прямо здесь, в салоне. Взяли длинные медицинские щипцы, рот открыли, и мясо вытащили. Вдохнул, спасли его.
А спустя время — такой же вызов. Тоже шашлыки, тоже застрявший кусок. Но там время уже было упущено. Мы вынули это мясо, но запустить сердце уже не смогли.
— Работа в скорой часто представляется как непрекращающаяся гонка со временем. Сколько в среднем вызовов приходится на одну вашу смену?
— Раньше ритм был немного иным, — размышляет доктор Шокоров. — Я долгое время трудился в специализированной неврологической бригаде. Мы выезжали на профильные, но, если случалось крупное ДТП или экстренная ситуация, нас тоже отправляли туда. Сейчас нагрузка выросла. Изменилось само отношение людей к медицине: скорую стали вызывать гораздо чаще, порой без веских на то причин. Могут позвонить при температуре 37,5, которую вполне можно сбить самостоятельно простым лекарством из домашней аптечки. Из-за этого вызовов стало значительно больше. Сейчас за суточное дежурство у нас выходит около 15 адресов
— Как менялась работа скорой помощи после ковида?
— Пандемия стала для нас настоящей испытанием, — делится с нами Андрей — Когда ковид начался, почти все сотрудники переболели. Он начался в марте 2020 году, а я заболел в легкой степени в мае. Взяли мазок – положительный, боялся, что заражу свою семью. И на самом деле, потом они у меня переболели все.
Несколько наших сотрудников скончались от ковида. Они не справились с болезнью. Это были тяжелейшие потери для всей службы.
— А было такое, что вы, например, едете на вызов, а вас какая-то машина не пропускает либо вы уже ездите с вызова, с мигалками, человеку нужна экстренная помощь, а вас не пропускают?
— Бывают, конечно, — задумчиво отвечает доктор. — Но я далёк от мысли, что кто-то делает это специально, назло. Сперва не пропускают, но потом водители всё равно находят возможность подвинуться, пропустить. Чаще всего дело в банальной невнимательности: кондиционер работает, окна закрыты, в салоне громко играет музыка — человек просто изолирован от внешнего мира, и не сразу замечает сирену. Наша задача в такие моменты — аккуратно, но настойчиво обозначить себя.
— Что для вас самое приятное и вдохновляющее в работе, ради чего вы продолжаете выходить на смену после самых сложных дежурств?
— Вот лежит перед тобой пациент без сознания, на грани, — рассказывает Андрей, — Ты делаешь всё, что умеешь, и вдруг он делает глубокий вдох, открывает глаза. Особенно если это ребёнок. В этот миг на душу проливается настоящий бальзам. Понимаешь: зацепили, спасли! Или несёшь человека на носилках, бледного, тяжёлого, передаёшь в приёмный покой. А спустя месяц-два случайно встречаешь его на улице — он идёт своими ногами, улыбается, благодарит. В такие минуты понимаешь, не зря были эти бессонные ночи. Человек жив, он в строю — и в этом есть частица твоего труда.
— Что бы вы пожелали коллегам в этот юбилейный год и тем молодым специалистам, которые только сейчас задумываются о том, чтобы пойти работать на скорую?
— Коллегам я желаю прежде всего здоровья. И, конечно, оптимизма — без него на скорой делать нечего. Научитесь держать себя в руках, контролировать эмоции, не растрачивать нервы по пустякам. И помните: пока вы на смене — расслабляться нельзя ни на секунду. Как звучит этот знаменитый девиз: «Работайте, братья!». Вот и мы работаем.
А молодым… Скорая — это особенная стихия. Она принимает не каждого. Невозможно сразу сказать, понравится тебе здесь или нет. Сюда нужно прийти, окунуться в этот омут с головой, прочувствовать этот ритм.
У каждого своя дорога в медицине. Но если вы почувствуете, что этот сумасшедший образ жизни — ваш, то скорая уже никогда вас не отпустит.